lorem АВГУСТ 2012 lorem
пн вт ср чт пт сб вс
    1 2 3 4
6 7 8 9 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 31    

Образы и рецепции Святой Руси в истории и культуре обсудили в РПУ.

050812li02В рамках научно-просветительского проекта РПУ «Духовные традиции народов» и международного научно-исследовательского проекта РГНФ-БРФФИ «Интеллектуальная жизнь Полоцка XI – середины XIX века: опыт историко-философской реконструкции» 19 июля 2012 г. состоялся российско-белорусский круглый стол «Святая Русь: день вчерашний – день грядущий (образы и рецепции Святой Руси в истории и культуре)».

 

На «круглом столе» в интернет-режиме в Редакции журнала «Евразия: духовные традиции народов», поддержанном Фондом просвещения «МЕТА» [модераторы в Москве – проф. В.В. Шмидт, благочинный Кандалакшского округа, настоятель Предтеченской церкви г. Кандалакша Мурманской и Мончегорской епархии Русской Православной Церкви игумен Силуан (Николаев) и член Союза писателей России Н.П. Большакова], и в Минске, в Институте непрерывного образования Белорусского государственного университета и Институте философии НАН Беларуси [модераторы – доценты Н.А. Кутузова и И.Б. Михеева], были рассмотрены вопросы и проблемы, связанные с философско-богословским и литературно-художественным аспектами феномена «Святая Русь» – его историогенезом и социокультурным контекстом.


Логос в архитектурном образе Софии и прообразах Града Небесного, как и творчество Д.М. Балашова, П.Д. Корина, И.С. Глазунова и других, являются своего рода «мостиками» между миром политического – в образах Рима, и миром сакрального – в образах Иерусалима и Града Нового, стяжаемых, созидаемых и освящаемых подвигами святых и угодников Божиих в условиях пременения царств.

Особое внимание было уделено идее «вечного града», стремление к образу которого не раз в истории возвышало народы с их царствами – и Израиль, и Македонскую, и Римскую, и Византийскую империи.

Во время дискуссии также была затронута проблема сохранения и трансляции (передачи) культурного наследия цивилизаций и региональных культур, включая проблему выработки, освоения и совершенствования принципов, механизмов и способов хранения, использования и воспроизводства культурного наследия. Особый интерес вызвали проблемы семиотики в части психо-соматических закономерностей функционирования знака и символа, включая проблемы их интерпретации и симулякризации в аспектах этнокультурных и религиозных традиций регионов. Например, как ответить на вопрос: Какая она, чья она эта Святая Русь? – Древняя или грядущая? Староверческая или никонианская? Церковно-религиозная или гражданско-политическая, или еще какая-то в аспектах переживания человеком места своего рождения и бытования в категориях сакральное-профанное?

В.В. Шмидт - модератор в РПУВ процессе «круглого стола» профессор В.В. Шмидт предложил следующий вариант ответа: «Святая Русь – невыразимый, неизреченный образ Бытия, образ русского духа и уклада жизни, в веках сформировавший культурно-исторический тип и облик, по которому именно россиян узнают другие народы. Вот за него и идет борьба как внутри себя и меж собой, так и вовне – с другими народами. Если вдруг ощущается посягательство – боремся за охранение его, боремся и с попытками навязать пути его развития. Почему противостоим навязыванию стратегий развития этого образа? Всё просто. Он хотя и свой-родной, но прежде всего – Божий, данный нам для сбережения и в нас процветания; мы его строители лишь в части охранения, создания условий к его процветанию. Царство в нас, но оно ведь Царство Божие!.. И образ этого чаемого Царства – Святая Русь с ее широким добродушием и щедростью, устроенным так изначально в образе миролюбия и добрососедства всех зде бытующих народов с их верой и культурами. Кого ни спроси "чья Святая Русь?", вероятнее всего, каждый без особого размышления ответит – наша; подумав, – моя! Где она? – Везде и нигде – во мне – в моей душе, сердце, уме, в моих чаяниях, в моих ощущениях прошлого и надеждах. Можно ли ее отнять у меня, моего народа? – Нет, поскольку невозможно отнять у народа и каждого человека ни его истории, ни настоящего, если только не лишить жизни всех разом! У кого, у каких народов и в каких странах она есть? – Ни у кого более; лишь у Бога и в Боге!».

игумен Силуан (Николаев) и Н.П. Большакова - модераторы в РПУНемалую часть дискуссии заняло обсуждение того, насколько умело и адекватно было воспринято Православие Русью и какова была динамика бытия Церкви на её южных, центральных и северо-западных территориях, включая становление/эволюцию в аспектах усложнения-упрощения, совершенствования-деградации форм и принципов организации общества и государственных институтов, способов и механизмов управления, а также связанных с тем трансформаций в умах и сердцах собирателей земель Русских, метаморфоз идей и образов святого и священного, сакрального и профанного, героического и отверженного (ярким примером художественно-иконичных реконструкций может служить творческое наследие в том числе прозаиков Д.М. Балашова и В.В. Личутина, поэтов Ф.И. Тютчева и С. Есенина, прп. Симеона Полоцкого, новоиерусалимских архимандритов Германа и Никанора, иконописцев прп. Андрея Рублева, Дионисия Чёрного и Святейшего Патриарха Никона).

Кутузова Н.А. - модератор ИНО БГУЗаместитель директора Института непрерывного образования Белорусского государственного университета доцент Н.А. Кутузова в своем выступлении остановилась на малоизвестном для российской историографии понятии «истинная Церковь» в православной полемической литературе Речи Посполитой конца XVI – первой половины XVII в., отметив, что концепт «Святая Русь» практически не встречается в православной литературе Речи Посполитой. Тем не менее его аналогом в полной мере можно считать именно концепт «истинная Церковь», который рассматривался как синоним «справедливого общества» и «идеальной Церкви», а принципы организации и функционирования идеальной Церкви экстраполировались на идеальный социум.

Наиболее полно концепция «истинной Церкви» была сформулирована такими православными авторами И. Вишенским, И. Копинским, В. Суражским, З. Копыстенским и др.: защита веры «от лукавого беса и человека», отвержение «прелщения и соблазна»; главенство не земного царя, а небесного; «правдивая Церковь» должна быть ненавидима миром, должна «крест носить и нищету любить», следовать «главной премудрости неба», которая «противоречит мудростям земным» и, наконец, ее отличительный признак – «умножение плодов блаженства». Все эти признаки неизменно присваиваются Православной Церкви как синониму «истинной». Но «истинной» считается не реально существующая Церковь, а ее идеальный образ, в котором преодолены недостатки реальной церковной организации.

Так, «истинная Церковь» рассматривалась упомянутыми авторами с позиций дуализма земного и небесного, материального и духовного. Она должна возглавляться Царем небесным и быть ненавидима миром. В этой связи вспомнилась известная библейская сцена искушения Христа дьяволом, описание которой часто встречается в литературе XVII в., а потому в полемических текстах легко угадывается гонимая Православная Церковь в роли «странника-голяка» и католическая Речь Посполитая в роли дьявола, который за один поклон в его сторону предлагает «нынешнего века славу, роскошь и богатство», любой светский и духовный титул. Однако странник – «истинная Церковь» – отвечает гордым отказом.

Также «истинная Церковь» – основная идея движения за обновление воинствующей, дольней Церкви «снизу». Именно в этом и кроется причина ее популярности, близости братчикам, монахам, православным мирянам – горожанам.

Посредством выяснения проблем языка, вероисповедания, исторического развития упомянутые православные писатели уточняют определение народности и называют себя «русью» в плане этническом, историческом и религиозном. Отличительными чертами восточнославянской ментальности православные полемисты считали, во-первых, традиционность (которой противопоставляли «учоную иноходу» католиков), во- вторых, «свободу души», обозначающую непосредственную, мистическую обращенность к Богу, не терпящую никаких субординационно организованных посредников, в-третьих, соборность (православные полемисты всегда говорят от имени «русского народа»). А потому традиция для православных – это сохранение языка, вероисповедания, жизненного уклада на протяжении всего исторического пути. Традиция выступает как данность свыше, своего рода божественное откровение, – она определяет суть исторического прогресса, вопрос о котором и его критериях встал в связи с проблемой распространения христианства в славянском мире, особенно в контексте крещения Руси от Византии. Таким критерием признается лишь вера, а прогресс определяется как путь духовного совершенствования человека – усвоения им богооткровенной истины. Например, З. Копыстенский видит прогресс в рамках «истинной Церкви» и так пишет в «Палинодии» (1621): «много существует православных царств, але все тыи кролевства и князства устанутъ, а нам зас христiяном на земли царства служат, але небесное вечне пребываючее указано и наготовано».

Идея «истинной Церкви» мистична и гуманистична одновременно: она призывает к созерцанию небесной божественной правды, к освобождению от греховного мира и, в то же время, к обновлению мира на принципах христианской любви и терпимости, распространению их в социальной и политической сферах.

По итогам обсуждения, было отмечено, что для светского общества Речи Посполитой с развитыми политическими институтами и сословной дифференциацией эта идея была утопичной и парадоксальной в применении к реальной политической жизни. А в пылу межконфессиональной борьбы и полемики ее участники зачастую присваивали понятие «истинной Церкви» лишь к интересам своей Церкви, проявляя нетерпимость к иноверцам. Тем не менее, исследования и разработка актуальных для того времени проблем большинством православных авторов велась в русле и рамках идеи «истинной Церкви», и именно она способствовала формированию социально-политических взглядов и устремлений.

Как и в начале, так и при подведении итогов «круглого стола», для участников дискуссии важным было зафиксировать то аксиоматическое ядро, соответствующее упомянутому на встрече понятию «зрелость культуры», поскольку именно оно предопределяет как методологическую базу исследований, так и способ интерпретаций, включая специфику высказываний и манеру их представления. Важным это было и потому, что именно зрелось культуры дает возможность былому варвару ощутить себя лицом/участником цивилизации, когда он, былой варвар, начинает оценивать свое историко-культурное наследие как достояние и мощь, а потому и наследие иных народов – возвышенное наследие великих соседей – воспринимает как великое и ценное, достойное сбережения, а не разорения и уничтожения.

На фоне этих размышлений были сопоставлены методы восприятия Православия ромеями и россами и их «зрелость» в отношении пользования христианским наследием. Размышления о физиократии и идеократии социокультурного бытия – физиократических и идеократических подходах, как составляющих единую ткань общественной жизни любой цивилизационной модели, дали возможность участникам «круглого стола» прийти к солидарному мнению, что их непротивоставление дает возможность зафиксировать или реконструировать лик/облик конкретной (той или иной) общественной системы – узнавать в мiре иерофании, видеть в мире те идеи и силы, предзадающие его настоящее и будущее в стремлении народов и каждого отдельного человека к царству, как к дольнему, так и горнему, всё еще всем рискующих, но способных обрести конечное своё вожделение в Таинстве Царства.

* * *

В завершение работы внимание участников дискуссии было обращено на совместный российско-белорусский научно-исследовательский проект «Интеллектуальная жизнь Полоцка XI – середины XIX века: опыт историко-философской реконструкции», осуществляемый на базе Института философии НАН Беларуси и Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации (с белорусской стороны проектом руководит доцент И.Б. Михеева, с российской – профессор В.В. Шмидт).

Михеева И.Б. - модератор ИФ НАНБПредставляя проект и его результаты, И. Михеева отметила, что объектом исследования выступает комплекс духовно-культурных (религиозно-философских) традиций Полоцка и Полоцкой земли XI – середины XIX в., а целью работы является комплексная историко-философская и теоретико-методологическая реконструкция интеллектуальной жизни через изучение феномена полоцкой идентичности, включавшей в себя специфичные этнокультурные, социально-политические, конфессиональные элементы и практики. Это исследование проводится в парадигме системного междисциплинарного подхода, т.е. методологическим аппаратом выступает комплекс междисциплинарных подходов к изучению кросс-культурных, поликонфессиональных и кросс-политических процессов в исторической ретроспективе и, прежде всего, методы философского и культурологического анализа.

По итогам груглого стола - игумен Силуан, Н.П. Большакова, В.В. Шмидт, И.Л. КозловаПо итогам первого года исследований можно говорить о некоторых результатах. Так, были осуществлены обзор и общий анализ архивных фондов и корпуса источников по исследуемой проблематике, изучены процессы формирования и трансформации этнокультурной полоцкой идентичности при переходе от родоплеменного строя к ранним формам государственности, исследованы духовно-культурные традиции древнего и средневекового Полоцка, осуществлены экспликация и историко-философский анализ религиозно-интеллектуальной традиции Полоцка XVI–XVII вв. Весьма продуктивным оказалось рассмотрение содержания, процессов и механизмов трансляции и трансформации духовных ценностей Древней Руси в средневековой религиозно-философской культуре Беларуси на примере Полоцкого княжества. Научным коллективом поэтапно реконструирована картина взаимодействия этих культур, показаны сходства и различия их основных философских компонентов, а также представлена целостная модель, объясняющая механизм трансляции их базовых философем. Кроме того, описаны сохранившиеся первоисточники по интеллектуальной истории этого периода; раскрыто содержание и структура мировоззренческих оснований культуры Полоцка, типы ее духовных ценностей; показаны следы заимствования древнерусского духовного наследия в средневековой философской культуре Беларуси.

На втором этапе исследования, в этом – 2012 г., предполагается дальнейшее изучение характера и механизмов взаимоотношений между русской и белорусской средневековыми духовно-философскими традициями. Такая постановка задачи имеет необходимые и достаточные признаки научной новизны, поскольку данная проблема является новой и значимой как в общефилософском, теоретическом смысле, так и в плане мировоззренческо-идеологическом.